8967-809-53-28
В моем блокноте
После смерти старушки из Свердловской области между родственниками развернулась настоящая борьба за наследство — ее дом и участок. Претендовать на имущество по закону могли двое: дочь и внук, который стал наследником после смерти своего отца, но поделить всё поровну изначально не вышло.
Оказалось, что незадолго до смерти пенсионерка написала завещание, в котором оставила всё дочке, а внуку — ничего. В итоге тот дошел до областного суда, чтобы восстановить справедливость. Помогла в этом очень редкая ошибка нотариуса. Наши коллеги из E1.RU рассказывают, что случилось и почему оспорить завещание обычно практически невозможно.
Дмитрий рассказывает, что сам он родился и живет в Тюмени, сюда же переехали два его двоюродных брата, а тетя с мужем проживают в Челябинской области. С бабушкой, Надеждой Михайловной, последнее время жил ее сын, отец Дмитрия. В 2024 году он скончался.
«Бабушка уже тогда в таком возрасте была, что за пределы дома не выходила. Сама себя обслуживала, на участке работала, огородом занималась, но в магазин и куда-то еще уже не ходила. Этим занимался отец. Когда его не стало, помогать бабушке стали я и двоюродный брат, мы ездили по очереди раз в пару недель, закупали продукты и прочее. Тетя живет дальше, поэтому она приезжала раз в полгода где-то, но часто звонила», — рассказывает Дмитрий.
С родственниками он поддерживал связь, общаясь чаще с одним из двоюродных братьев. Отношения испортились прошлым летом, когда Дмитрий узнал, что его оставили без наследства.
«Я купил машину в Астрахани и на ней возвращался домой. Проезжал мимо и решил заехать к бабушке. Подъезжаю к дому, а там стоит автомобиль тети, и она с мужем там же. Я этому значения особо не придал, подумал, что тоже приехали проведать».
Он даже не сразу обратил внимание, что бабушка была в «выходном наряде», будто собиралась куда-то поехать. Одевалась так она редко, потому что даже в магазин не ходила. Когда родственники отошли в сторону, пенсионерка сказала внуку, что ее возили к нотариусу, чтобы переписать всё имущество на дочь.
«Уже во время судебного разбирательства я узнал, что в тот день они действительно хотели написать завещание, но нотариус им позадавала какие-то вопросы, не всё было в порядке с документами, поэтому они съездили в МФЦ, заказали документы на недвижимость, а завещание написали уже спустя пару дней — 3 июля», — говорит Дмитрий.
Когда в следующие выходные он снова приехал к бабушке, тетя с мужем еще были там. Также приехали оба их сына.
Отношения тогда у нас были нормальные, но мне не позвонили, не позвали. Хотя они-то уже знали, что собираются так с завещанием сделать.
При всех поднимать тему с завещанием Дмитрий не стал, но решил поговорить со старшим из двоюродных братьев.
«Когда мы с ним наедине остались, я у него спросил: „Ты в курсе, что твои родители свозили бабушку завещание написать на твою мать?“ А он спокойно отвечает: „Да, а что такого?“, якобы бабушка так решила. Я понял, что говорить нам тут уже не о чем, потому что мне бабушка дословно говорила: „Мне сказали, что так надо сделать“».
Еще через неделю внук снова приехал к бабушке, чтобы поговорить спокойно и без свидетелей. Она рассказала, как всё было.
«Я задавал ей конкретные вопросы: „Тебе нотариус разъясняла, что в этом случае я, хотя должен быть наследником, ничего не получу?“, она сказала „Нет“. А еще рассказала, что тетя была с ней вместе у нотариуса, когда подписывали завещание, что запрещено. Когда мы во всём разобрались, с ее разрешения я снял видео, где она еще раз всё повторила».
Эта видеозапись в дальнейшем помогла Дмитрию доказать свою правоту. Сама Надежда Михайловна вскоре скончалась, не успев переписать завещание. Ей было 87 лет.
Организацию похорон на себя взяла дочь, а внук вложился деньгами. Родственница впервые открыто заявила о существовании завещания только через неделю после похорон. Дмитрий предложил договориться мирно и поделить имущество так, как он до этого обсуждал и с бабушкой: 3/4 — тете, 1/4 доли — ему. Дочь умершей пенсионерки не согласилась.
«Она сказала, что мне и так полагается обязательная доля, как раз одна четвертая. Я до сих пор не понимаю, это было ее реальное заблуждение или она умышленно вводила в заблуждение меня. Я предлагал всё это прописать в мировом соглашении в суде первой инстанции. Она отказалась».
Дмитрий в это время уже открыл наследственное дело. Нотариусов в городке, где жила его бабушка, всего двое, и он пошел ко второму специалисту. Первой сотруднице, которая пустила на составление завещания претендента на наследство, он не доверял.
Такое нарушение в самой процедуре, когда при составлении наследства присутствует тот, на кого всё переписывают, — большая редкость, потому что нотариусы строго следуют правилам. Однако в этом случае ошибка всё же была допущена.
У самого Дмитрия есть юридическое образование, хоть и другого профиля, поэтому он знал: такое нарушение — веское основание для отмены завещания. К истечению полугодового срока после открытия наследственного дела он подал иск. К его удивлению, суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований. Добиться справедливости удалось только в апелляции: вышестоящая инстанция отменила завещание и признала за наследниками право на равные доли.
«Признать недействительным завещание от 03.07.2025. Признать за [истцом и ответчиком] право собственности на наследственное имущество в виде жилого дома, а также земельного участка в порядке наследования по 1/2 доли. Настоящее апелляционное определение является основанием для регистрации перехода права собственности в установленном законом порядке», — сказано в решении областного суда.
С дочери умершей пенсионерки суд взыскал 16 520 рублей в счет уплаченной Дмитрием госпошлины при подаче иска. А нотариус, которая составила завещание, продолжает работать.
Общая стоимость оставшегося от бабушки имущества — около 1,8 миллиона рублей. При этом внук подчеркивает, что судиться пошел не столько ради денег, сколько ради справедливости.
«Там участок на окраине городка и старенький дом на две половины: у бабушки ветхое жилье, а соседи несколько лет назад в своей половине сделали хороший ремонт. Чтобы в доме бабушки жить, нужно делать капитальный ремонт: водопровод, септик, отопление, туалет и многое другое. В текущем состоянии максимальная стоимость всего — миллион и восемьсот тысяч. Но для меня дело было не в деньгах абсолютно», — говорит наследник.
Да, у меня есть свои какие-то потребности, как и у моих родственников. Но не я придумал такое распределение наследства, и это справедливо.
С родственниками он сейчас не общается, контакты сошли на нет после того, как Дмитрий открыл наследственное дело и об этом узнала семья тети.
«У нас были абсолютно равные отношения, общались и помогали в разных областях, кто в какой имеет возможности. И это завещание было абсолютно несправедливым по отношению ко мне. Поэтому я стал свои права защищать», — подчеркивает он.
Юрист Наталья Кирпикова пояснила E1.RU, что присутствие постороннего человека при составлении завещания — единственное нарушение процедуры, по которому потом можно оспорить завещание. В практике такие случаи встречаются очень редко, как и сама система составления завещаний в России.
«Это редкая ситуация. Я нашла один подобный прецедент, когда суд признал завещание недействительным. И там в процессе участники дела сами проболтались о личном присутствии. У меня в практике было дело, когда завещание отменили из-за того, что женщина в год по несколько раз его переписывала. И хотя законом это не запрещено, эксперты сочли, что раз она так часто меняла свое мнение, то не понимала значения своих действий. Также учли показания свидетелей», — говорит юрист.
Сам процесс оспаривания завещания, как отмечает эксперт, очень трудоемкий и дорогостоящий. Потому что оценивать приходится действия человека, который сам уже не может дать никаких пояснений. Так что основной повод — состояние человека в момент подписания документа. Суд оценивает, понимал ли наследодатель, что делает.
«Но хочу сразу сказать, что нотариусы, которые удостоверяют завещание, общаются с человеком наедине, выясняют его волю, в беседе оценивают, насколько он здраво мыслит».
Понимал ли человек, что за документ подписывает, и действовал ли по доброй воле, оценивают эксперты. Также суд заслушивает показания свидетелей, но основной акцент — на медицинских документах.
«Человека уже нет в живых, его не опросить, но медицинская документация-то остается. Суд исследует ее не на момент смерти человека, а на момент составления завещания. Выясняется, в каком состоянии он был, были ли какие-то заболевания, назначались ли препараты и тому подобное».
Если человек написал завещание уже в преклонном возрасте, то это само по себе не может быть аргументом. Старость — это не заболевание.
Хоть завещания в России составляют редко, зачастую обжаловать его пытаются по одной причине: когда кто-то из родственников вдруг узнал, что его несправедливо лишили доли.
«У меня был случай, когда дама по завещанию оставила всё имущество не родной сестре, а соседке. Когда ее родственники это обнаружили, пошли в суд оспаривать, ссылаясь на то, что женщина была пьющей. Этот факт никто не отрицал, даже по медицинским документам прослеживалось, что она пыталась кодироваться. Но эксперты в итоге сделали вывод, что завещание было составлено достаточно давно и на тот момент женщина была дееспособна», — вспоминает практику Наталья Кирпикова.
Важный нюанс связан с тем, что законом установлен ряд обязательных наследников (родители, супруги и дети — несовершеннолетние, на иждивении, нетрудоспособные), которые даже при наличии завещания могут претендовать на свою долю. Но в этом случае получат они не долю целиком, а половину от того, что им полагалось бы при отсутствии завещания. Подробнее об этом мы рассказывали в этом материале.
Узнайте также, какие риски есть в покупке недвижимости, которую продавец получил по наследству.
Для тысяч россиян соседский шум — не досадная случайность, а настоящая бытовая война. И выигрывать её всё чаще удаётся не криками в форточку, а через суд и полицию.
Omsk.aif.ru рассказывает, как в регионе защищают право на тишину, сколько стоит нарушить покой соседей и что делать, если кажется, что бороться бесполезно.
Российская семья через суд добилась компенсации морального вреда за многолетний шум соседей. На протяжении пяти лет истцы жили под аккомпанемент громкой музыки, а в прошлом году к этому добавился рёв питбайка с прямотоком. На нём по придомовой территории катался несовершеннолетний сын ответчиков.
Попытки решить проблему мирно и обращения в полицию не помогали. А последствия оказались серьёзнее, чем просто испорченное настроение. У взрослых истцов врачи диагностировали генерализованное тревожное расстройство, у ребёнка — повышенную нервозность и раздражительность.
Суд, изучив показания свидетелей, материалы проверок и медицинские документы, признал: систематический шум нарушает право людей на благоприятную среду обитания и отдых. В результате с супругов-ответчиков взыскали по 10 тыс. руб. в пользу каждого из трёх соседей.
Отметим, размеры штрафов для граждан составляют до 3000 руб. за первое нарушение и до 5000 — за повторное в течение года. Для юридических лиц санкции жёстче: до 20 тыс. руб. — за первый раз и до 50 тыс. — при повторе.
Законодательством чётко прописано, где, когда и как нельзя шуметь. Так, тишину нужно соблюдать с 22.00 до 8.00 — в любое время года; в многоквартирных домах дополнительный тихий час действует с 13.00 до 14.00. Кстати, нормы тишины распространяются и на садоводческие товарищества.
Под запрет попадают громкая музыка и звукоусиливающие устройства, крики, свист, пение, игра на музыкальных инструментах, а также непринятие мер к лающим или воющим домашним животным.
Капитан полиции Наталья Ковалёва рассказала, как действовать, если соседи не дают покоя: «Главное — собрать доказательную базу. Одних слов недостаточно. Нужны свидетельства других жильцов, аудио- или видеофиксация, чёткое указание времени и места нарушения. Если вызвали полицию, а к моменту приезда шум стих, обращение всё равно регистрируется и по нему проводится проверка. Без свидетельских показаний протокол составлен быть не может и привлечь нарушителя к ответственности не получится. Поэтому важно не бояться оставлять свои данные. Это часть законной процедуры, а не повод для опасений. Коллективные жалобы работают особенно эффективно, они наглядно показывают систематичность проблемы».
Но не все бытовые звуки автоматически становятся нарушением. Например, закон не позволяет привлечь к ответственности за шум стиральной машины. Но если его уровень превышает санитарные нормы, можно обратиться в Роспотребнадзор, специалисты проведут замеры спецприборами и при необходимости примут административные меры воздействия.
За топот и детские игры в дневное время привлечь к ответственности тоже не получится. Эти звуки не входят в перечень нарушений. Лучший вариант — попробовать договориться и попросить учитывать интересы соседей.
Мотоциклы и питбайки по ночам — зона ответственности ГИБДД. Если транспорт нарушает покой, стоит фиксировать номера (или хотя бы марку и цвет) и обращаться в автоинспекцию. Если под окнами шумные компании распивают алкоголь, ругаются, ведут себя вызывающе — это уже может квалифицироваться как мелкое хулиганство или распитие в общественном месте, и тут точно стоит звонить в полицию.
Передача застройщиками нераспроданных квартир на реализацию программы арендного жилья является маловероятной. Об этом на Восточном экономическом форуме заявил президент Национального объединения строителей Антон Глушков, передаёт «Интерфакс».
«Надеяться на то, что нереализованное жильё будет направлено в чистом виде какой-то государственной или целевой программе или застройщики вдруг захотят его превратить в арендное жильё, на сегодня маловероятно, потому что экономика здесь довлеет над желанием», — сказал Антон Глушков.
Руководитель департамента продаж компании «Расцветай Столица» Святослав Иванов в беседе с корреспондентом Циан.Журнала отметил, что в текущих условиях передача нераспроданного жилья в арендную программу не является приоритетной или экономически целесообразной стратегией для большинства девелоперов. По его словам, это обусловлено фундаментальными расхождениями между моделями девелоперского и арендного бизнеса.
«Основная бизнес-модель застройщика строится на оборачиваемости капитала: мы привлекаем финансирование, строим объект и реализуем квартиры, чтобы высвободить средства для запуска новых проектов. Продажа — это финальная точка, возвращающая инвестиции с прибылью. Перевод же квартир в аренду означает заморозку значительного объёма средств на длительный срок», — пояснил спикер.
По его данным, доходность аренды в России, как правило, не превышает 4–6% годовых, что существенно ниже стоимости заёмного финансирования и альтернативной доходности от новых проектов.
«Кроме того, управление арендным фондом требует создания отдельной эксплуатационной структуры, что несёт дополнительные операционные издержки и юридические риски, не характерные для продажной модели», — продолжил Святослав Иванов.
По мнению эксперта, для того чтобы девелоперы пересмотрели свою позицию, необходимы системные стимулы, которые нивелируют экономическую разницу между продажей и арендой.
«В первую очередь требуется доступное длинное и дешёвое кредитное плечо — финансирование под ставку, которая делает арендный бизнес сопоставимым по доходности с девелоперским. Кроме того, эффективными мерами могли бы стать налоговые льготы, например освобождение от налога на имущество или налога на прибыль в течение определённого срока, а также субсидирование операционных расходов по управлению такими объектами», — поделился Святослав Иванов.
Также он добавил, что важен понятный механизм обратного выкупа или гарантированного выхода из арендного актива по истечении срока, чтобы застройщики видели перспективу возврата капитала.
«Таким образом, без создания понятных экономических условий, превращающих арендный бизнес в привлекательный инвестиционный инструмент, мы не готовы отказываться от основной модели и замораживать капитал в нераспроданных квартирах. Решение проблемы лежит в плоскости государственного участия, которое должно взять на себя финансовые и операционные риски, сделав участие девелоперов в этой программе экономически обоснованным и безопасным», — заключил Святослав Иванов.
Генеральный директор Optima Development Давид Худоян согласился с тем, что массовой передачи нераспроданных квартир застройщиками в программы арендного жилья ожидать не стоит.
«При проектном финансировании нераспроданные квартиры не являются для девелопера свободным активом, которым можно распоряжаться независимо от условий финансирования. Поэтому простая схема выкупа уже готовых квартир не всегда будет экономически оправданной ни для застройщика, ни для государства», — заявил спикер.
Однако сама идея развития арендного жилья, на его взгляд, имеет перспективу.
«Вопрос скорее в том, чтобы изначально формировать экономику проекта как арендного, а не использовать аренду для реализации остатков в уже построенных жилых комплексах. В таком случае можно заранее учитывать стоимость финансирования, эксплуатационные расходы, управление объектом, загрузку и срок возврата инвестиций», — уточнил Давид Худоян.
Кроме того, он подчеркнул, что для более активного участия девелоперов в таких проектах необходима понятная экономическая мотивация.
«Ею могут стать льготное финансирование, гарантированный спрос или долгосрочные договоры аренды. Для социально ориентированных программ возможна и компенсация части разницы между рыночной и льготной ставкой. При этом условия программы должны позволять девелоперу получить экономику, сопоставимую с альтернативными способами использования капитала», — резюмировал Давид Худоян.
Учредитель и директор портала «Всёостройке.рф» Светлана Опрышко напомнила, что предложения выкупать у девелоперов нереализованные квартиры под аренду звучали ещё в 2020 году, когда спрос на жильё просел на фоне пандемии.
«Однако тогда от этой идеи быстро отказались — застройщики не захотели продавать жильё со скидкой, так как на рынок вышла массовая льготная ипотека, подстегнувшая спрос», — рассказала специалист.
Сегодня, по её сведениям, из 66 млн кв. м строящегося жилья в городах-миллионниках продано чуть более 25% — нераспроданными стоят в том числе и уже готовые квартиры.
«Для застройщика это дополнительные издержки: когда дом уже сдан, а квартиры остаются невостребованными, он сам платит госпошлину, налоги, коммуналку и так далее. Однако застройщики вряд будут передавать нераспроданные квартиры в аренду: их бизнес-модель ориентирована на продажу, а не на управление жильём вдолгую», — предположила Светлана Опрышко.
Согласно её прогнозу, девелоперы несмотря ни на что продолжат ждать покупателей.
«Хотя и прецеденты тоже есть. Например, некоторые компании в поисках пути сокращения расходов формируют закрытые паевые инвестфонды (ЗПИФ), чтобы консолидировать оставшийся жилой фонд и сдавать его в аренду. Это приносит доход, пока идёт поиск покупателей, и позволяет хотя бы частично покрыть расходы», — поделилась Светлана Опрышко.
